сотрудник с 01.01.2024 по настоящее время
УДК 93 История. Теоретические вопросы
УДК 94 Всеобщая история
ГРНТИ 03.23 История России
ГРНТИ 03.20 История Казахстана
ГРНТИ 03.21 История Киргизии
ГРНТИ 03.24 История Таджикистана
ГРНТИ 03.25 История Туркмении
ГРНТИ 03.26 История Узбекистана
ОКСО 46.00.00 История и археология
ОКСО 46.03.01 История
ББК 6332 История России и СССР
ТБК 800 Общие вопросы
Настоящее исследование посвящено анализу изменения численности выходцев (представителей титульных наций) советских республик Центральной Азии на территории Ангаро-Енисейского макрорегиона в 1950–1980-е гг. Цель исследования – определение факторов и причин ее динамики в рассматриваемый период. Методологическую основу исследования составили законы миграции, сформированные британским ученым Э.Г. Равенштайном, а также ставшие классическими теории миграций – теория рисков и теория социальных сетей. Экономические причины рассматриваются автором как ключевые для динамики численности населения. Особенности социально-экономического развития Ангаро-Енисейского макрорегиона и Центральной Азии в исследовании характеризуются с позиции теории модернизации. Основным источником для написания данной статьи послужили данные переписей населения СССР (1939, 1959, 1970, 1979 и 1989 гг.). Проведенное исследование позволяет констатировать тот факт, что за рассматриваемые 50 лет число выходцев Центральной Азии кратно выросло в каждом из четырех рассматриваемых субъектов Ангаро-Енисейского макрорегиона, к числу которых относятся Красноярский край, Иркутская область, Хакасия и Тува. Однако в общей структуре населения и экономики к моменту распада Советского Союза их количество оставалось незначительным. Заметный приток представителей коренных народов Казахской, Узбекской, Киргизской, Таджикской и Туркменской ССР в Ангаро-Енисейский макрорегион начнется лишь во второй половине 1980-х гг., по мере обострения социально-экономического кризиса в советском государстве и нарастания межэтнических конфликтов. Представлен вывод о незначительном влиянии этнической миграции из Центральной Азии на формирование социально и экономического ландшафта Ангаро-Енисейского макрорегиона в позднесоветский период.
Ангаро-Енисейский макрорегион, Центральная Азия, миграционные процессы, мигранты, перепись населения, этнодемографические процессы
Введение. В настоящее время одним из факторов, определяющих социально-экономическое развитие Российской Федерации, является миграция населения. С одной стороны, мигранты выступают одним из способов решения существующих в стране проблем и вопросов, связанных с депопуляцией населения и нехваткой трудовых ресурсов, с другой стороны, в условиях отсутствия программ их адаптации, несовершенства миграционного законодательства и они становятся серьезным вызовом, порождающим социальную напряженность.
На протяжении многих лет Россия является основной принимающей стороной миграционных потоков из стран Центральной Азии. При этом одним из центров притяжения мигрантов являются регионы Сибири, занимающие около четверти территории государства [1].
В этой связи изучение миграционных процессов между Сибирью и Центральной Азией имеет большое значение для фундаментальных и прикладных научных исследований в области общественных наук. Кроме того, их результаты могут иметь практическое значение для составителей правительственных программ в области контроля и сопровождения миграции, как на федеральном, так и на региональном уровне. Поэтому крайне важно учитывать опыт советского периода, когда миграция являлась мощным рычагом планового регулирования пространственного развития страны, элементом национальной политики.
Цель исследования – проанализировать динамику численности представителей титульных наций центральноазиатских республик СССР на территории
Ангаро-Енисейского макрорегиона (Красноярский край, Иркутская область, Хакасская и Тувинская АО) в 1950–1980-е гг. и определить причины ее изменений.
Историография. Различные аспекты миграционных и демографических процессов на территории Ангаро-Енисейского макрорегиона становились объектом исследований Л.Н. Славиной [2], Н.В. Гониной [3], И.В. Копылова [4],
А.В. Задорина [5] (Красноярский край), Е.П. Мамышевой [6], Н.А. Баранцевой [7] (Хакасия), С.И. Абылкаликова [8] (Тува), Г.А. Цыкунова [9], Т.П. Урожаевой [10] (Иркутская область). Однако среднеазиатский вектор миграций в данных исследованиях рассматривался контекстно. Попытки комплексного рассмотрения миграций как ресурса социально-экономического развития Ангаро-Енисейского макрорегиона и советских республик Центральной Азии в настоящее время предпринимаются сотрудниками лаборатории исторических и социально-экономических исследований Сибири и Центральной Азии Красноярского научного центра СО РАН Д.Н. Гергилевым,
Р.В. Павлюкевичем [11], В.В. Никуленковым [12] и другими. Однако конкретных обобщающих исследований, посвященных данной проблематике, проведено не было.
Материалы, методы и понятийный аппарат. В основе проведенного исследования лежат данные переписей населения СССР 1939, 1959, 1970, 1979 и 1989 гг., конкретно – распределение национального состава по регионам РСФСР.
Методологическую основу исследования составили законы миграции Э.Г. Равенштайна, который выделял экономические факторы в качестве ключевых при осуществлении миграционных процессов. В этом контексте автор опирался на такие классические теории миграциологии, как теория рисков и теория социальных сетей [13]. Происходившие на рассматриваемых территориях социально-экономические процессы анализировались через теорию модернизации. Территориальные рамки исследования охватывают Ангаро-Енисейский макрорегион – единое экономическое пространство, сформированное в 1950–1980-е гг. на территории Красноярского края, Иркутской области, Хакасской и Тувинской автономных областей в результате освоения крупного проекта гидроэнергетических, лесных и минеральных ресурсов бассейна Енисея и Ангары [14]. Под Центральной Азией автором в рамках настоящего исследования понимается территория Казахской, Узбекской, Киргизской, Таджикской и Туркменской ССР в их административно-территориальных границах, а под ее выходцами – представители титульных наций [15].
Результаты и их обсуждение
Красноярский край. Представляется целесообразным начать рассмотрение данных процессов с самого большого по площади и количеству населения субъекта макрорегиона – Красноярского края (табл. 1). Согласно данным последней довоенной переписи населения СССР 1939 г. на территории края проживало 1867 выходцев из Средней Азии и Казахстана, причем на долю последнего приходилось 83 % от общего числа. На наш взгляд, это объясняется сложным процессом коллективизации и перехода на оседлость в Казахской ССР. Начавшийся в республике массовый голод вынудил большое количество казахских семей переселиться в относительно близкие регионы РСФСР, в числе которых оказался и Красноярский край [21]. Представительство выходцев из других центральноазиатских республик в крае было малочисленным. Это связано с тем, что в довоенный период Сибирь и Центральная Азия оставались преимущественно аграрными регионами, для которых характерна низкая мобильность населения.
Таблица 1
Динамика численности выходцев из Центральной Азии
в Красноярском крае, чел. [16–20]
|
Год |
Казахи |
Узбеки |
Киргизы |
Таджики |
Туркмены |
Итого |
|
1939 |
1549 |
199 |
52 |
28 |
39 |
1867 |
|
1959 |
1859 |
942 |
0 |
0 |
0 |
2801 |
|
1970 |
1585 |
1283 |
108 |
247 |
250 |
3473 |
|
1979 |
1702 |
2148 |
327 |
587 |
220 |
4984 |
|
1989 |
3827 |
4761 |
2547 |
1377 |
767 |
13279 |
К концу 1950-х гг. в Красноярском крае проживали лишь два центральноазиатских народа: казахи (66 %) и узбеки (34 %), при этом их общая численность увеличилась почти на тысячу человек. Значительное увеличение числа узбеков можно объяснить началом бурного индустриального развития края и, как следствие, наращиванием трудовых ресурсов из других регионов СССР. Основная часть узбеков прибыла в Красноярский край из поселений Ташкентского экономического района, профиль которого совпадал с нуждами краевой промышленности, а численность населения была избыточной [22]. При этом киргизов, таджиков и туркменов, проживающих на территории края, переписью населения СССР 1959 г. зафиксировано не было.
В 1960-е гг. наметилась тенденция к увеличению числа выходцев из Узбекистана, Киргизии, Таджикистана и Туркменистана в Красноярском крае. Однако, несмотря на то, что к концу 1970-х гг. их общая численность увеличилась до 3282 чел., они оставались малочисленными группами населения, рост которых слабо коррелировался с происходящими в крае социально-экономическими процессами. Несколько иная тенденция прослеживалась относительно казахов. Согласно данным переписи населения 1970 г., их численность сократилась на 274 человека по сравнению с 1959 г. Перепись 1979 г. вновь зафиксировала рост – 117 человек, однако пиковый показатель был пройден. Вероятно, часть казахов предпочла переселиться в Казахскую ССР, социально-экономическое развитие которой отличалось стабильно высоким уровнем.
В 1980-е гг. ситуация резко начинает меняться. Красноярский край в рассматриваемое десятилетие переживал период бурного экономического развития.
В свою очередь, республики Средней Азии оставались слабейшим звеном в советской экономической системе. Нарастание кризисных явлений в социалистической экономике, ослабление хозяйственных связей и рост политической напряженности подталкивал выходцев из Центральной Азии к переезду в более стабильные регионы РСФСР. Этим объясняется их резкий рост на территории Красноярского края более чем в 2,5 раза согласно переписи населения 1989 г. в сравнении с предыдущими данными. Например, в Норильском промышленном районе сформировалась достаточно крупная казахская диаспора, поскольку он был привлекателен для специалистов в области цветной металлургии, каковых было достаточно в Казахской ССР [21].
В целом же к моменту распада СССР доля выходцев из Центральной Азии в крае все еще оставалась крайне небольшой – менее 1 % от общего числа населения.
Иркутская область. Далее рассмотрим второй по размеру территории, численности населения и экономическому потенциалу субъект Ангаро-Енисейского макрорегиона – Иркутскую область (табл. 2).
Таблица 2
Динамика численности выходцев из Центральной Азии
в Иркутской области, чел. [16–20]
|
Год |
Казахи |
Узбеки |
Киргизы |
Таджики |
Туркмены |
Итого |
|
1939 |
933 |
661 |
163 |
56 |
99 |
1912 |
|
1959 |
996 |
1869 |
0 |
506 |
0 |
3371 |
|
1970 |
1642 |
1654 |
120 |
235 |
171 |
3822 |
|
1979 |
1969 |
3127 |
542 |
511 |
204 |
6353 |
|
1989 |
2866 |
3517 |
869 |
852 |
312 |
8416 |
Накануне Второй мировой войны в Иркутской области проживало около
2 тыс. выходцев из советской Центральной Азии. Как и в случае с Красноярским краем, большая их часть (почти 50 %) приходилась на казахов, а причины этого уже упоминались. Более низкий процент численности казахов в сравнении с Красноярским краем в Иркутской области объясняется географической отдаленностью региона. Обращает на себя внимание достаточно большая доля узбеков от общей численности выходцев из Центральной Азии (35 %). Представительство киргизов, таджиков и туркменов в Приангарье было немногочисленным – суммарно 318 человек. Согласимся с мнением составителя «Этнографического атласа Иркутской области» Э.А. Будаева, что в основном это были выпускники вузов, получившие распределение на предприятия и организации Иркутска [22].
К концу 1950-х гг. общее количество выходцев из Центральной Азии в Иркутской области увеличилось более чем вдвое. При этом 55 % от общей численности составляли узбеки. В годы Великой Отечественной войны строительные батальоны и трудовые колонны из Узбекской ССР направлялись на работу в Приангарье [23]. Часть узбеков осталась тут и в послевоенные годы. На наш взгляд, увеличение числа узбеков, проживающих в области, более чем в 2,5 раза к концу 1950-х гг. объясняется теорией социальных сетей, в соответствии с которой важнейшим фактором осуществления миграция является наличие национальных диаспор в потенциальном месте прибытия [13]. При этом, согласно данным переписи населения СССР 1959 г., киргизов и туркменов в Иркутской области не проживало.
В середине 1950-х гг. стартовала масштабная государственная программа по развитию производительных сил Ангаро-Енисейского макрорегиона. С этого времени Иркутская область начинает обретать свой индустриальный облик и становится центром притяжения мигрантов в районы нового освоения. По данным иркутского исследователя Г.А. Цыкунова, от общего числа рабочих и специалистов, задействованных на строящихся и действующих предприятиях одного только Братско-Усть-Илимского ТПК, 3,5 % составляли уроженцы Центральной Азии. Большего представительства не дала ни одна из союзных республик, за исключением непосредственно РСФСР [9]. К концу 1970-х гг. в Иркутской области проживало более 6 тыс. выходцев из Узбекской (48 %), Казахской (31 %), Киргизской, Таджикской (по 8 %) и Туркменской
(3 %) ССР. Такое процентное распределение, на наш взгляд, связано с формирование указанных выше социальных сетей, а также наличием необходимого опыта работы и квалификации у узбекских и казахских кадров. По сравнению с Красноярским краем в Иркутской области, согласно материалам переписи населения 1979 г., общее количество выходцев из Центральной Азии было больше на 27 %. Это объясняется активизацией строительства Байкало-Амурской магистрали в 1974 г., на сооружение которой направлялись выходцы из Средней Азии и Казахстана [24].
В отличие от Красноярского края, социально-экономические и политические процессы в СССР во второй половине 1980-х гг. не привели к кратному увеличению числа выходцев из Центральной Азии в Приангарье. Согласно данным переписи населения 1989 г., оно выросло лишь на 32 % (в Красноярском крае – на 166 %). На это повлияла специфика экономического развития Иркутской области, где акцент делался на развитии так называемых моногородов, экономический потенциал и привлекательность которых стала стремительно снижаться в условиях нарастающего кризиса [9]. Как и в Красноярском крае, к моменту распада Советского Союза численность выходцев из Центральной Азии в области не превышала 1 % населения.
Хакасская АО. Перейдем к анализу показателей динами численности выходцев из Центральной Азии на территории Хакасской автономной области (табл. 3).
Таблица 3
Динамика численности выходцев из Центральной Азии
в Хакасской автономной области, чел. [16–20]
|
Год |
Казахи |
Узбеки |
Киргизы |
Таджики |
Туркмены |
Итого |
|
1939 |
175 |
3 |
18 |
0 |
0 |
196 |
|
1959 |
272 |
95 |
0 |
0 |
0 |
367 |
|
1970 |
206 |
107 |
7 |
18 |
22 |
360 |
|
1979 |
344 |
229 |
37 |
155 |
28 |
793 |
|
1989 |
630 |
767 |
625 |
156 |
167 |
2345 |
По данным переписи населения СССР 1939 г., в Хакасской АО проживало 196 выходцев из республик Центральной Азии, подавляющее большинство из Казахстана. Вероятно, часть казахов осела здесь в результате жесткой сталинской модернизации. Представительство центральноазиатских народов в области было крайне малочисленным, что обосновывалось ее периферийным положением и аграрным типом производства. Киргизы, таджики и туркмены в Хакасской АО практически не проживали.
В 1950–1970-е гг. наблюдался последовательный, но незначительный рост числа уроженцев Средней Азии и Казахстана на территории Хакасии. На наш взгляд, это было связано с экономическим профилем области (легкая, лесная, деревообрабатывающая, пищевая промышленность), а также относительно соседних регионов, неспешными темпами индустриального развития. Только в 1971 г. начинается создание Саянского ТПК, повышающего роль Хакасской автономной области в системе единого государственного промышленного механизма [25]. Это привело к возрастанию миграционных потоков из различных районов страны, до 2 % от общего числа которых приходилось на Среднюю Азию и Казахстан [26]. Всего переписью населения СССР 1979 г. в Хакасии было зафиксировано 793 представителя центральноазиатских народов: 43 % казахов, 29 – узбеков, 20 – таджиков, 5 – киргизов, 3 % – туркменов.
В 1980-е гг., как и у двух предыдущих рассматриваемых субъектов Ангаро-Енисейского макрорегиона, в Хакасской АО произошел резкий (почти в три раза) рост численности уроженцев Центральной Азии. Около трети из них приходилось на узбеков, часть которых перебралась в Южную Сибирь после начала межэтнических конфликтов в Узбекской ССР. В данном случае фактором притяжения для них мог выступать относительно благоприятный климат Хакасии, подходящий для занятия сельским хозяйством. Обращает на себя внимание почти пятнадцатикратное увеличение численности киргизов на территории области. Причина этого крылась в формировании и популяризации мифологемы об этнической идентичности современных киргизов и енисейских кыргызов, населяющих бассейн Енисея и Саяно-Алтая в Средние века [27]. Таким образом, в советский период численность выходцев из Центральной Азии в Хакасии была малочисленной и слабо влияла на демографическую и миграционную картину.
Тувинская АО/АССР. Последней в рамках настоящего исследования рассмотрим эволюцию численности выходцев из республик Центральной Азии в Тувинской АССР (до 1961 г. – Тувинской автономной области) (табл. 4).
Таблица 4
Динамика численности выходцев из Центральной Азии
в Тувинской автономной области/АССР, чел. [16–20]
|
Год |
Казахи |
Узбеки |
Киргизы |
Таджики |
Туркмены |
Итого |
|
1959 |
0 |
0 |
0 |
0 |
0 |
0 |
|
1970 |
53 |
17 |
5 |
9 |
1 |
85 |
|
1979 |
97 |
64 |
13 |
170 |
5 |
349 |
|
1989 |
191 |
523 |
64 |
72 |
20 |
870 |
Особенностью Тувы, как части Ангаро-Енисейского макрорегиона, было то, что до 1944 г. она не являлась частью СССР и, соответственно, не была интегрирована в его социально-экономическую и политическую систему. На момент вхождения Тувинской Народной Республики в состав Советского Союза 85 % ее населения составляли тувинцы, 15 % – русские [28]. Таким образом, выходцы из Центральной Азии в республике либо не проживали, либо это были единичные случаи. Перепись населения СССР 1959 г. также не зафиксировала в Тувинской автономной области ни одного представителя центральноазиатских республик. Относительно невысокий уровень индустриального развития и периферийное географическое положение делали регион малопривлекательным для переезда и проживания.
В 1970–1980-х гг. по мере развития горнодобывающей промышленности в Туве численность уроженцев республик Центральной Азии незначительно, но увеличилась. Можно предположить, что речь шла о выпускниках вузов, направленных на работу в Тувинскую АССР по распределению. Согласно данным переписи населения 1979 г., 49 % от общего числа выходцев из Центральной Азии в республике приходилось на таджиков. Спустя десятилетия пропорции претерпели изменения: 60 % пришлось на узбеков. Вероятно, это объяснялось избыточностью рабочей силы в Таджикской и Узбекской ССР. Однако говорить о значимой роли представителей народов из Средней Азии и Казахстана в этнодемографическом развитии Тувы в советский период не приходится.
Заключение. Анализ динамики численности представителей титульных наций республик Центральной Азии (Казахской, Узбекской, Киргизской, Таджикской и Туркменской ССР) на территории Ангаро-Енисейского макрорегиона в 1950–1980-е гг. позволяет сделать вывод о ее незначительности. Национальная политика СССР была ориентирована на развитие союзных республик, что требовало сохранение в их составе квалифицированных рабочих и специалистов. Непосредственно в Ангаро-Енисейском макрорегионе их недостаток восполнялся за счет урбанизации русским населением. Тенденция к значительному увеличению числа выходцев из Центральной Азии в Красноярском крае, Иркутской области, Хакасии и Туве обозначилась лишь к концу 1980-х гг., когда происходящие в стране социально-экономические и политические потрясения повысили миграционную активность населения, подталкивали его к поиску лучших условий для работы и проживания. Таким образом, в позднесоветский период этническая миграция не являлась значимым фактором для формирования социального и экономического ландшафта Ангаро-Енисейского макрорегиона.
1. Средняя Азия нас спасет? // Сибирь работает. URL: https://1siberia.ru /articles/trend-srednyaya-aziyanas-spaset (дата обращения: 25.01.2026).
2. Славина Л.Н. Миграция и развитие сельского населения Восточной Сибири в 1960-х – начале 1990-х гг. // Вестник КрасГАУ. 2005. № 7. С. 316–322.
3. Гонина Н.В. Влияние миграционных процессов на формирование городского населения в Красноярском крае во второй половине 1950-х – начале 1980-х гг. // Вестник Кемеровского государственного университета. 2016. № 4. С. 28–34.
4. Копылов И.В. Влияние миграции на рождаемость городского населения Красноярского края в 1960–1980-е годы // Исторический курьер. 2020. № 4 (12). С. 164–173.
5. Задорин А.В. Население Красноярского края в 1970–1990-х гг. Воспроизводство, расселение. Красноярск: Изд-во СФУ, 2016. 178 с.
6. Мамышева Е.П. Современные миграционные процессы в Республике Хакасия // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2019. № 11. С. 87–91.
7. Баранцева Н.А. О некоторых признаках современной миграционной ситуации в Республике Хакасия // Новая наука: Современное состояние и пути развития. 2015. № 5. С. 118–122.
8. Абылкаликов С.И. Особенности демографического развития Тувы: вклад миграции в демографический баланс // Новые исследования Тувы. 2021. № 4. С. 131–142.
9. Цыкунов Г.А. Миграционные процессы в Иркутской области: история и современность // Проблемы социально-экономического развития Сибири. 2019. № 4 (38). С. 181–185.
10. Урожаева Т.П. Миграционные процессы в городах Иркутской области в конце 1990-х – 2020 году // Исторический курьер. 2020. № 4 (12). С. 174–186.
11. Гергилев Д.Н., Павлюкевич Р.В. Миграционный обмен между Красноярским краем и Узбекской ССР в 1961–1969 гг. // Журнал Сибирского федерального университета. Серия: Гуманитарные науки. 2025. Т. 18. № 3. С. 468–480.
12. Никуленков В.В., Суржко А.В., Николаева М.А. Экономический подход к миграционным процессам и оценка экономического фактора миграционного обмена между Сибирью и Центральной Азией в 1980–2000-е гг. // Проблемы социально-экономического развития Сибири. 2025. № 4 (62). С. 61–67.
13. Саманчина Ж.Б. Обзор классических и современных западных теорий миграции // Известия вузов. 2012. № 6. С. 207–211.
14. Шишацкий Н.Г., Брюханова Е.А., Нагаева О.С. Интеграция социально-экономического пространства и направления развития Ангаро-Енисейского макрорегиона // Журнал Сибирского федерального университета. Серия: Гуманитарные науки. 2024. Т. 17. № 12. С. 2504–2517.
15. Михалев А.В., Рахимов К.К. Центральная Азия и борьба за советское наследие // Россия в глобальной политике. 2023. Т. 21. № 1 (119). С. 153–162.
16. Всесоюзная перепись населения 1939 года. Национальный состав населения по регионам России. URL: https://www.demoscope.ru/weekly/ssp/rus_nac_39.php (дата обращения: 25.01.2026).
17. Всесоюзная перепись населения 1959 года. Национальный состав населения по регионам России. URL: https://www.demoscope.ru/weekly/ssp/rus_nac_59.php (дата обращения: 25.01.2026).
18. Всесоюзная перепись населения 1970 года. Национальный состав населения по регионам России. URL: https://www.demoscope.ru/weekly/ssp/rus_nac_70.php (дата обращения: 25.01.2026).
19. Всесоюзная перепись населения 1979 года. Национальный состав населения по регионам России. URL: https://www.demoscope.ru/weekly/ssp/rus_nac_79.php (дата обращения: 25.01.2026).
20. Всесоюзная перепись населения 1989 года. Национальный состав населения по регионам России. URL: https://www.demoscope.ru/weekly/ssp/rus_nac_89.php (дата обращения: 25.01.2026).
21. Этноатлас Красноярского края. Красноярск, 2018. 240 с.
22. Будаева Э.А. Этнографический атлас Иркутской области. Выпуск 2. Иркутск: ГАУ ДПО ИРО, 2022. 460 с.
23. Узбеки-стахановцы ковали победу в Иркутске // Вести.UZ. URL: https://vesti.uz/uzbeki-stahanovtsy-kovali-pobedu-v-irkutske/ (дата обращения: 25.01.2026).
24. Байкалов Н.С., Убеева О.А. Формирование городского населения Бурятии: опыт районов строительства БАМ (1970–1980-е гг.) // Проблемы социально-экономического развития Сибири. 2018. № 2 (32). С. 96–102.
25. Малыгина Е.Е. История развития промышленности Хакасии // Электронный журнал «Сибирский архив». URL: https://archivesiberia-journal.nso.ru/page/242 (дата обращения: 25.01.2026).
26. Тиникова Е.Е., Трошкина И.Н. Формирование населения Хакасско-Минусинского края в ХХ – начале XXI века // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2016. № 7-1 (69). С. 175–182.
27. Евдокимов А.И. Центральноазиатская миграция в Южную Сибирь: современное состояние процесса в Республике Хакасия // Вестник Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова. 2018. № 25. С. 88–90.
28. Гребнева В.А. География Тувы. Кызыл: Тувкнигоиздат, 1968. 120 с.
